“Воля к сохранению целостного культурного пространства” — Дмитрий Кузьмин о новинках Literature Without Borders
В издательстве Literature Without Borders вышло пять новых книг авторства Линор Горалик, Михаила Немцева, Юлии Таннельвиц, Егора Мирного (Беззубенко) и Ильи Данишевского.
Мы попросили Дмитрия Кузьмина, главного редактора издательства, рассказать о новинках, авторах и о том, как всё это складывается в единый узор культурного пространства тамиздата.
Эти пять новых книжек завершают первый год нашей основной книжной серии, возобновлённой после трёхлетнего перерыва. Серия теперь как бы сдвоенная, потому что прежде их было две. Книжное приложение к журналу “Воздух”, карманные разноцветные книжечки с характерным стреловидным орнаментом (дизайн Ильи Баранова), начали выходить в 2005 году в Москве под моей изначальной издательской маркой “АРГО-РИСК” — вышло в итоге 96 сборников за 16 лет. Когда в 2014 году я покинул Россию и перебрался в Латвию, то журнал и издательство как бы остались на месте, но в Латвии я зарегистрировал новое и в 2015 году открыл новую книжную серию “Поэзия без границ” (с изобретёнными замечательным дизайнером Олегом Пащенко сползающими и расползающимися границами на обложке) — имея в виду, в самом общем смысле, необходимость отвязать русское поэтическое книгоиздание от жёсткой фиксации в метрополии, — и в ней были изданы 22 книжки. После начала большой войны московская часть сюжета естественным образом прекратилась. Сперва мне казалось, что сейчас не до издания книжек вообще, потом я попытался сфокусироваться на поэзии Украины (но пока дело так и ограничивается двумя книгами 2024 года — основоположником современной украинской поэзии Юрием Тарнавским, которого не стало этой осенью, и русскоязычным поэтом из Львова Сергiем Муштатовым, — и тотальное молчание русской критики по их поводу задевает меня гораздо сильнее, чем отказ абсолютного большинства украинских авторов от любого сотрудничества). Но в итоге всё же журнал “Воздух” был перезапущен в Латвии, из этого логически следовало, что и какие-то книжки должны к нему прилагаться, и две прежние серии были слиты в одну, в которой за 2025 год появилось 10 новых сборников, включая один переводной.
Я рассказываю эту чисто формальную сторону дела не ради объяснения странной тройной нумерации выпусков, а потому что в нынешнем положении этой книжной серии тесно переплелись рутинное продолжение давно существующих издательских линеек — с совершенно понятным сломом и разрывом, общим для нас для всех. И это важно вот в каком отношении.
Возможен взгляд на эмигрантское книгоиздание, книгоиздание в изгнании как на способ существования книжек и авторов, которые в метрополии запретны или подсудны. Линор Горалик объявлена в России иностранным агентом (надо думать, не за стихи или романы, а за вестник антивоенной и оппозиционной культуры ROAR и за подкаст для подростков “Новости-26”, но и на её художественное письмо этот биографический факт, как ни крути, отбрасывает определённый отсвет). Серии верлибрических миниатюр Михаила Немцева в значительной степени представляют собой фиксацию гниения и распада российского лоялистского дискурса на уровне самой речевой ткани. Книга Ильи Данишевского — хоть автор и назвал её романом, но на самом деле это сложная композиция из рассказов и стихотворных циклов, в которой лишь в самых общих чертах прослеживается некоторая минимальная единая нарративная основа, — не только раскрывает особое психологическое состояние отрыва от привычной почвы, настигающее новых эмигрантов (необязательно российских), но и развивает бруталистскую, я бы сказал, линию русского квир-письма.
Горалик — израильтянка, некогда жившая преимущественно в Москве, но после 2014 года прочно обосновавшаяся в Израиле, Данишевский и Немцев после 2022 года уехали в Германию, — и это указывает на еще один возможный взгляд на эмигрантское книгоиздание: как на способ существования эмигрантской литературы как отдельного профессионального сообщества (можно сказать, субполя — в терминологии Пьера Бурдье). Но рядом с этими тремя книгами трёх авторов стоят две другие, написанные оставшимися в России авторами и, кажется, совершенно ни в чём не преступающие нынешних пределов дозволенного в стране.
Юлия Таннельвиц — концептуалистка новой волны, автор масштабных текстов, возникающих в результате действия того или иного специфического текстопорождающего механизма, но на выходе демонстрирующих непредзаданную психологическую, социальную и эстетическую убедительность; её первая книга — это довольно загадочная лирическая поэма, главы которой (соответствующие буквам сирийского алфавита) вбирают в себя смутные ассоциации с древней историей и культурой, осколки глобализованного информационного поля и проблески неожиданных метафорических прозрений; в авторском послесловии объясняется, как это всё получилось, но обойдусь без спойлера.
Уфимский поэт Егор Мирный (теперь иногда подписывающийся и своей настоящей фамилией Беззубенко) занят довольно отвлечённым, хотя и очень укоренённым в телесность визионерством, вырастающим в том числе и из звуковых сближений. Оба сборника могли бы выйти и в Москве или Петербурге.
Но в контексте диаспоральной книжной серии, свободной от цензурных и идеологических ограничений, они говорят о воле к сохранению целостного культурного пространства. Протестное и запретное письмо первостепенно для культуры, проходящей через тяжелейшую катастрофу, но важно видеть его как интегральную часть целого — иначе протестность и запретность рискуют деградировать эстетически. И мне кажется совершенно необходимой задачей удерживать образ единого поля актуальной словесности поверх разделений, навязанных властью.