”Я долго думал об этом как о готической истории”: Сергей Бондаренко — о ”Свободе сновидений”
В издательстве Individuum вышла графическая новелла ”Свобода сновидений” — совместная работа художника и мультипликатора Юры Богуславского и автора текста Сергея Бондаренко. Мы поговорили с одним из авторов о том, как менялась форма книги и почему эта история оказалась для него невозможной в привычном формате письма.
Бондаренко рассказал, как развивалась работа с художником Юрой Богуславским и почему книга несколько раз меняла формат, прежде чем стать графической новеллой:
Черновик сценария ”Свободы сновидений” написан больше восьми лет назад. Изначально там было много других сюжетных линий, идеи диалогов, пометки для будущего режиссёра, вступительная речь на вручении “Оскара” и так далее.
С Юрой Богуславским я знаком примерно 25 лет — я видел эволюцию его работ от школьных карикатур до первых больших мультфильмов. Когда у меня появилось что-то более или менее целостное (а сценариев я до этого никогда не писал), я просто пришёл к нему и попросил меня выслушать.
В 2018 году мы обсуждали, что, может быть, сделаем мультфильм или какую-то анимационную работу, но для этого нужно было взять и отложить в сторону всю остальную жизнь. А жизнь у нас в то время ещё какая-то предполагалась.
После ковида, нескольких лет войны, жизни в разных странах Юра написал мне в 2025 году с идеей сделать из истории про комнату комикс. Это его первый большой опыт в этом жанре, но я видел всё с самого начала, так что никаких сомнений у меня не было. Для меня это абсолютно невероятная работа — иметь возможность видеть вживую, как он, отталкиваясь от каких-то моих слов и впечатлений, создаёт визуальный образ.
Эта работа в самом прямом смысле коллаборация. Юра — не автор рисунков, а я — не автор текстов. Его видение подталкивало меня к тому, чтобы переделывать материал. Весь мой закадровый бубнёж влиял на его понимание и характер рисунка.
Еще наш собеседник объяснил, как архивные документы и семейные воспоминания легли в основу истории и почему он воспринимает её как пространство для ”довспоминания”, а не как зашифрованный текст:
Сама история, как мне кажется, большой дешифровки не требует. Там просто очень много элементов, деталей, фрагментов — но я надеюсь, они так или иначе на своих местах.
Мой прадедушка записал живой вертеп где-то под Херсоном в 1910 году. Дедушка увидел, как его отца забрали ночью 28 лет спустя. Комнату отца закрыли. В 2016 году мы с дедушкой сходили в архив ФСБ и вытащили оттуда следственное дело с ещё одним описанием этих событий.
Я предположил для себя, что это готическая история — christmas crawler, страшное, вытесненное воспоминание, которое я свободен довспоминать дальше.