То собраны в “я”, то расщепляются на “мы”. Ульяна Яковлева о “Сверхмалой новелле для чтения в Юфико” Ани Кузнецовой

“Юфико” — кафе в Тбилиси. “Другарня ШАЛАШ” — экспериментальный издательский проект, запущенный молодыми московскими поэтами и издателями, релоцировавшимися в Грузию. Очевидно, что проза Ани Кузнецовой, до этой книги известной больше как исследовательница литературы, увлечённая фемпроблематикой, не могла не оказаться экспериментальной, во многом рассчитанной именно на чтение вслух, — то есть граничащей с поэзией и даже напоминающей о модернистских практиках от Артюра Рембо (хотя на сайте post(non)fiction публикацию сопровождают эпиграфы из Гёте и Рильке) через Сашу Соколова (“струит свои воды дачная Лета и начинается Край козодоя”) до текстов Станислава Снытко, Кати Морозовой и других авторов, использующих “тёмные языки” и плоские онтологии и работающих в пограничных с поэзией зонах.

Сама новелла и “приложение” к ней, другая новелла “Левана и её дети”, читаются как своего рода поэмы, в которых намёки на автобиографические обстоятельства (и отчётливый тбилисский текст) вплетены в плотную языковую ткань, а ни к чему не обязывающая сюжетная канва расцвечена weird-фантазиями и манящими экзотизмами. Наличие шифров, ключей от которых нет примерно ни у кого, здесь несомненно, как несомненны излучения сюрреализма и балансирование между культурой (“Лета омывает и мой труп”) и реальностью, которую, в свою очередь, невозможно не ощутить — она материальна, слоиста и воздействует на субъектов, которые то собраны в “я”, то расщепляются на “мы”. 

теперь во всех южных городах пахнет одинаково. воздух так долго впитывал фосфорный свет, рассекаясь и вновь пересобираясь в новое. моряки уже не ездят в порт, остаются с нами и строят дом — им ведь надо где-то жить, пока шторм не кончится. под их взглядами всё кажется солёным. обмывальщица трупов думает, мы их переросли. мы утратили веру, проиграли времени и живём из тихой упрямости