На имя Владимира Дегтярёва, одного из заключенных Соловецкого лагеря, я наткнулась случайно [1]. Помню, как за несколько лет до этого момента меня интересовал совсем другой сюжет: история скаутов, арестованных в апреле 1926 года.
В сентябре 2018 года я ехала на автобусе от станции метро “Калужская”, с собой у меня была массивная книга с синей обложкой — “Скауты России”. Ее автор Всеволод Кучин — сын Ларисы Траустель, одной из участниц движения скаутов. К моменту ареста Ларисе исполнилось девятнадцать; ей удалось избежать заключения, но впереди были ссылка и годы скитаний. В книге Всеволод Кучин рассказал историю матери и ее подруг — историю потаенной дружбы и сестринства. Лариса Траустель стала связной для репрессированных: уже вернувшись из ссылки, она хранила и передавала письма разлученных скаутов, сосланных в разные города. И чуть не поплатилась за это — переписку, спрятанную в матрасе, едва не нашли во время обыска в 1933 году [2].
Мои поиски Всеволода Кучина — приключение вполне в духе следопытов. Я искала его контакты несколько недель: сначала через современное движение скаутов, потом через издателей той самой синей книги. Нашелся только городской телефонный номер. По нему-то пару недель подряд я упорно звонила. Никто не отвечал.
И вот однажды, когда я уже совсем отчаялась, в трубке раздалось:
“Слушаю!”
Мы встретились, и Всеволод Кучин показал мне документы, к которым получил доступ после того, как в 1990 году архив дал возможность родственникам ознакомиться со следственным делом скаутов. Помню, как, листая его книгу, я случайно наткнулась на биографию заключенного, создавшего дендрарий в лагере. Арестанта, собравшего коллекцию деревьев под открытым небом.
Сад в лагере. Почему и как он родился здесь? В Соловецком лагере, известном своим жестким режимом. На Севере, где, казалось бы, всё противится новой жизни.
Среди материалов книги была переписка друзей, которые вместе работали над созданием этого лагерного дендрария. Судьба разлучила их. Один — Сергей Шибанов по прозвищу Квазинд[3], скаут из отряда “Летучих мышей” — после заключения на Соловках отправлен в ссылку в деревню Пилюгино в 40 километрах от Сургута. Другой — заключенный Владимир Дегтярёв.
Письмо № 1
Соловки, Реболда[4],
11/III-1929 г.
Дорогой Квазинд!
Получил только что Ваше письмо от 22/I сего года, присел за стол и пишу ответ (чисто по-американски, не правда ли?). Конечно, “Река времен в своем стремленье уносит все дела людей!”, как писал Державин[5], и воды в ней утекло порядочно за время паузы в нашей переписке. Я очень рад прежде всего, что Вы отозвались, рад и впредь буду не терять Вас с горизонта, буду следить (как на моем рисунке ковбой из Колорадо на своем пестром Бен-бое[6]) за временем и за Вами. Меня обрадовало и сообщение о получении Вами вещей. Ноты и рисунки дополнят целость драмы “Кветцаль”[7], причем певца я изобразил так, как его на сцене должны видеть Кветцаль и очаровательная Ксочикветцаль[8], то есть в ракурсе анфас, а не в профиль, как от публики. Словом, эта памятка пусть не очень запылится на полках библиотеки, она гораздо живее в сценической обстановке, чем в библиотечной.
Солнце, правда, уже сейчас выходит над Анзером и садится почти за баней в Реболде, но ведь скоро день весеннего равноденствия, день древнеперуанского празднества весны Куси-райми[9], как они называли этот праздник, когда изгонялись демоны из полей и тушились факелы в водах, текущих от Куско (их столицы) во все четыре стороны неба. У меня в одной перуанской сказке есть чудесный роман этой эпохи. Быть может, когда-нибудь удастся и Вам с ним познакомиться... Действие протекает среди упоительных ночей Южной Америки, нечто вроде “Сна в летнюю ночь” или “Шехерезады”, словом, хорошо. И в духе как Вашем, так и моем: тропики, светляки, краснокожие; блеск Зодиака[10], свет Сириуса[11] и солнце, солнце и солнце, не говоря уже о прекрасных перуанках того времени!
Итак, здесь пахнет весной — ждем пуночек[12]. В исходе месяца я начинаю строить, пока в Реболде, небольшую пять на четыре аршина (всего) теплицу. Это от того, что нет больше стекол. Когда летом приедет профессор Иван Владимирович Палибин, я запрошу у него санкцию на большую теплицу на Зелёных озерах и тогда уж музыка пойдет не та!.. Семян у меня много, а за лето 1928 года на Зелёных озерах вышли кедры и пихты: сибирский и кавказская. Кедр первый вышел на берегу “Сусквеганны”[13], то есть там, где Вы соорудили каркас вигвама, и который гордо стоит там и будет оборудован мною с наименованием “Вигвама Квазинда”. Участок, где он стоит, между обеими бухтами, останется нетронутым, пока я на Зелёных озерах. Далее я завещаю преемникам хранить его неприкосновенно, и, кроме дороги по берегу, ничто не должно нарушать величия молчаливой Природы, отражающей “Фэр Уэст” — Далекий Запад![14]
Остановимся здесь.
Это письмо написано лагерным заключенным.
Датированное мартом 1929 года, оно шло к Шибанову долгие девять месяцев. Автор письма подписывается “Американец”[15], исчисляет дни согласно древнеперуанскому календарю. Кедры и пихты, вигвамы и теплицы, блеск Зодиака, свет Сириуса. И солнце! Тут правят боги Кветцаль и Ксочикветцаль, и течет Сусквеганна.
Насыщенное героями и богами пространство текста создает убежище, в котором могут укрыться участники переписки, ведь им прекрасно известны все отсылки. Если не тайнопись, то послание между строк.
Впрочем, что бы ни хотели утаить от взора тюремных цензоров участники переписки, ее посыл очевиден — поддержать, приободрить, вселить надежду. Они полны нежности — лагерные письма, написанные другу и помощнику, — похожи на колыбельную, заклинание. Уже одного этого было бы достаточно, чтобы я возвращалась раз за разом к переписке и ее героям. Однако больше всего меня занимало другое — прорывающееся чувство внутренней свободы, протеста и детского озорства.
Я перечитывала письмо снова и снова. Сначала загадочное послание, оставленное в лесу беглецами-заключенными. Теперь письмо, полное птичьего языка. И новое для меня имя — Владимир Дегтярёв. Я возвращалась к нему как к загадке, которую надеялась разгадать. Я прокручивала в голове странные слова из письма. Читала о Соловецком лагере. Думала о возможном безумии короля Иннокентия — беглеца, которого стремление к свободе привело в соловецкий лес. Как там оказался Владимир Дегтярёв?
В его письмах фантазия смешана с реальностью настолько, что сложно сказать, какой мир более подлинный — советского лагеря или тот, где вигвам Квазинда стоит на берегу Сусквеганны. Я размышляла обо всем этом, пока не поняла, что попалась. Окончательно и бесповоротно.
Так происходило и раньше. Если честно, почти всегда — с расследованиями и большими историями, которые захватывали надолго. Я просто не могла выбросить сюжет из головы. Теперь он жил со мной и ждал своего часа.
Нет-нет, я не собирала на огромной доске материалы о моем герое, не соединяла их нитями, подчеркивая недостающие звенья, и не замирала часами, глядя на получившуюся комбинацию. Не существовало и картотеки, по крайней мере — поначалу.
Просто теперь мне совершенно необходимо было узнать, кем был Владимир Дегтярёв. Интуиция подсказывала: начинать стоит с чего-то чуть более достижимого — Соловецкого дендрария. Я надеялась найти путь в этот сад. Моим проводником стал скаут Сергей Шибанов.
[1] Кустикова А. Герлистан: история последнего отряда герль-скаутов в советской России // Новая газета. 2021. 9 января.
[2] Кучин В. Л. Скаутская судьба Ларисы Ивановны Траустель из московского отряда ОПСО // Кучин В. Л. Скауты России. 1909−2007. История. Документы. Свидетельства. Воспоминания. М., 2008. С. 261−263.
[3] Квазинд — персонаж поэмы Генри Уодсфорта Лонгфелло «Песнь о Гайавате», олицетворяющий противоречивую природу силы. Он обладает невероятной физической мощью, но при этом ленив и апатичен. Эта двойственность характера — сила без стремления, потенциал без цели — делает его ярким примером архетипа «могучего лентяя», который встречается в различных культурах и легендах.
[4] Реболда — мыс, расположенный на северном побережье острова Большой Соловецкий, входящего в состав Соловецкого архипелага в Белом море.
[5] “Река времен в своем стремленье / Уносит все дела людей / И топит в пропасти забвенья / Народы, царства и царей. / А если что и остается / Чрез звуки лиры и трубы, / То вечности жерлом пожрется / И общей не уйдет судьбы” — стихотворение Гавриила Державина, которое считается последним произведением поэта, созданным им 6 июля 1816 года, за три дня до смерти. По легенде, Державин написал его под впечатлением от висевшей у него в кабинете известной карты “Река времен”, воплощающей концепцию всемирной истории. Карта охватывает события с древнейших времен до конца XVIII века.
[6] Бен-бой (англ. Ben Boy) — типичная для американского Запада кличка лошади.
[7] “Кветцаль”, или кецаль, кетцаль, кетсаль, квезаль, — птица с ярким оперением, священная для майя и ацтеков. Является воплощением Кецалькоатля (Quetzalcoatl) — одного из главных божеств ацтеков, тольтеков и других народов Центральной Америки. Имя Кецалькоатля переводится как “Пернатый Змей”, что отражает его двойственную природу: небесную (перья) и земную (змей). В мифологии его часто описывают как героя, который научил людей земледелию, искусствам, календарю и письменности. Его образ ассоциировался с порядком, гармонией, моральными принципами и противостоянием хаосу.
[8] “Ксочикветцаль”, или Ксочикецаль, Шочикецаль (науатль Xōchiquetzal), — богиня ацтекского пантеона, олицетворяющая плодородие, красоту и любовь. Ее имя переводится с языка науатль как “цветок из перьев”. Ее изображали в виде молодой женщины в богатом убранстве, украшенном цветами. Образ Ксочикветцаль связывали с весельем, страстью и наслаждением жизнью.
[9] Вероятно, речь идет об одном из календарных праздников инков, описание которого было взято из сочинения Инка Гарсиласо де ла Вега “История государства инков”. Описание похоже на праздник Инти Райми, который был посвящен богу Солнца Инти и отмечался во время зимнего солнцестояния в Южном полушарии, что приходилось на конец июня. Ритуал символизировал начало нового года и был связан с аграрными циклами.
[10] Блеск Зодиака, или свет Зодиака, зодиакальный свет, — слабое сияние на ночном небе, видимое после захода Солнца или перед его восходом. Вызвано рассеянием солнечного света на пылинках в плоскости Солнечной системы.
[11] Сириус — самая яркая звезда ночного неба, расположенная в созвездии Большого Пса. В древности Сириус почитался как важный небесный объект, связанный с сельскохозяйственными циклами.
[12] Пуночки, или арктические воробьи, — птицы из семейства подорожниковых, обитающие в тундре Северной Евразии и Северной Америки. Гнездятся за полярным кругом, прилетая ранней весной, когда снег еще покрывает землю, поэтому их появление символизирует начало весны.
[13] Сусквеганна (англ. Susquehanna) — река в восточной части США длиной 715 километров, протекающая через штаты Нью-Йорк, Пенсильвания и Мэриленд.
[14] Шибанов С. В. Переписка ботаника В. Н. Дегтярёва и скаута С. В. Шибанова в 1929–1931 гг. // Кучин В. Л. Скауты России. 1909−2007. История. Документы. Свидетельства. Воспоминания. М., 2008. С. 373−374.
[15] “Американец”, “Кветцаль”, “Ковбой”, “Белка Аджидомо”, “Мексиканец” — под такими именами был известен заключенный Владимир Дегтярёв в Соловецком лагере. “Мексиканец” — именно так скаут и соловецкий узник Владимир Зотов озаглавит рассказ о своем друге Владимире Дегтярёве.