какой же у тебя длинный хвост,
подруга.
и как же тебе надо вывернуться,
чтоб на него посмотреть.
никак не вывернуться
сохранилась фотография, на которой ты, еще полубездомная,
вынюхиваешь еду в каких-то снежных лужицах на траве
это когда ты уже вернулась обратно
на Бабушкинскую
из области,
куда тебя увезли с братцем в какой-то дом
хозяева не хотели брать тебя с собой
на новую квартиру
и вас с братцем отвезли подальше, в область
а вы пришли обратно домой на Бабушкинскую
километров за сто,
пришли, но хозяева уже съехали,
и там уже другие люди.
или ты пришла одна,
брат потерялся по дороге.
но ты, наверное, не помнишь всего этого.
а я и сам не знаю, точно ли так оно все было,
а ты в любом случае давно забыла.
но я помню все эти истории про тебя,
которые рассказывали нам волонтеры,
я помню твою легенду, она же правда.
хотя как забыла?
наверняка вспоминаешь что-то подобное каждый раз
когда несёшься к дому от очередного фейерверка
страх заливает мозг
снег разлетается под лапками
потому что помнить значит бороться
за жизнь
повторять всеми жилками и
очертаниями, всем хвостом и его извиливаниями
путь к дому,
в котором можно забиться под диван.
на той квартире, в которую ты попыталась вернуться,
жили теперь какие-то алкоголизированные люди,
и они уже почти не пускали тебя в квартиру.
поэтому ты паслась в округе.
наверное, тогда еще вспоминала братца немного.
так и представляю его с твоей, только
по-мужски еще более серьезной мордой.
пес, пес
уши до звёзд.
не знаешь себя,
так хотя бы узнай свой хвост.
а помнишь, как ты обоссалась,
когда мы тебя впервые привели домой с передержки?
посмотрела вокруг.
вот кровать на которой можно лежать
(про тебя говорили,
что ты очень любишь лежать на кроватях)
вот стол, с которого можно брать еду
(скоро-скоро тебя уже ждала ветеринарка, которую заблевала,
сожрав пакет “Каракума”)
но все это позже.
а пока —
во всем этом был
то ли собачий ад,
то ли собачий рай.
то ли туманный февраль
то ли веселый собачий май
и вот ты наверное, почувствовала какую-то незримую опасность во всем этом
и обоссалась.
господи, тревожная наша собака,
как все собаки,
травмированная собака,
травмировала всех —
маме выбила плечо рванувшись
анину маму сбила с ног
вечно боишься, что тебя оставят где-то.
на станции,
в поезде.
на острове на Волге.
несешься домой из любого парка
как только слышишь фейерверк.
несёшься через все дороги
добегаешь до дома и лаешь у парадного,
пугая соседей.
а люди все время что-то празднуют
и дети
хорошо проводят время
разноцветные букеты
взрываются в небе
летят конфетти, дети в восторге.
и несчастный перепуганный пес мчится домой.
и страх покидает наш мозг
и уходит в лапки и почки
потом уходит и из них.
с последней прогулки в Москве,
в день перед отъездом,
убежала домой просто так,
без всякого фейерверка.
20 кг тревоги
помнишь, как ты сломала мне ребро?
я решил прыгнуть со сцены через куст в Гончаровском парке
и перепрыгнул бы
но ты поскакала за мной
напрыгнула сзади
и я влетел прямо в куст.
кусты стали еще выше с тех пор,
и нам с тобой их уже не перепрыгнуть.
а помнишь, в Риме сломала коготь на эскалаторе?
Предупреждали Олега и Колю, что тебя нельзя на эскалатор,
только брать на руки.
С тех пор мы с тобой всегда искали лестницы или лифты
на вокзалах и в метро.
а если что, я брал на руки
твою дрыгающуюся шерстяную тушку.
а почему я говорю “помнишь” читателю?
ты что, собака, читатель?
ты русская собака, читатель?
ты забываешь при жизни,
забываешь и после смерти.
два раза забываешь,
на третий раз вспоминаешь.
вспомним твою последнюю встречу с Янисом,
твоим единственным лопоухим дружком в Москве.
Ты гуляла с ним каждый день в парке.
А незадолго до отъезда мы шли в другом месте, не в парке, по бульвару шли.
И вдруг ты вырвалась и помчалась куда-то, через все дороги, ужас.
А там Янис шел, оказывается.
Вот была счастливая встреча!
На тот момент несколько дней как шла война
и тут хозяйка Яниса, Татьяна,
что-то упомянула про Украину.
В итоге мы спорили и ругались с ней,
а вы с Янисом бегали по бульвару, счастливые,
в последний раз.
И яблони начинали расцветать в яблочном саду на Яблочкова.
на перевозку в Брюссель я тебя тогда посадил
и ты прибыла в Брюссель по словам Ани в глубоком раздрае и беспамятстве
(ну да, боялись в начале войны, что придут ко мне с обыском,
ты будешь лаять, кидаться на них и пристрелят.
или окажешься на улице опять)
дальше ты, мне кажется, начала уже путаться в дорогах, квартирах,
запахах разных
я впрочем тоже
и ты с радостью променяла бы
все дальнейшие впечатления
на спокойную жизнь
с каким-нибудь надежным чуваком в Подмосковье
и белая полоска-дорожечка на твоей несравненной рыжей морде
всегда указывала
домой, домой, домой
и когда от своего тупого счастья
ты лизала мне морду
из твоей пасти пахло морем
и я в своем тупом счастье
начинал
раскладывать слово “домой” на всякие дурацкие сочетания
типа
да, мой! да мой!
(в смысле “ты мой любимый пес”)
или
домой, домой, домой (от слова “мыть”).
Однажды, еще в Москве, с депутатом Кругловым,
который сейчас в тюрьме,
мы пришли на незаконную стройку.
Там, во временном домике, сидела представительница застройщика.
Я говорю, вот, мы пришли с депутатом Мосгордумы,
чтоб узнать, на каких основаниях ведется стройка.
Макс скромный парень, а ты лаяла и вела себя очень активно.
А кто здесь депутат? — спросила тогда женщина.
Кто здесь депутат?
ты например собака наполовину поденко, наполовину кто-то еще.
откуда в Москве завелась твоя мать или отец поденко, я не знаю,
ни разу тут таких не видел.
но наполовину дворняга.
черты поденко
укрупненные до московской подворотни
очень мило
в Испании этих поденко используют для охоты на кроликов,
а в конце сезона выкидывают или убивают.
в том числе вешают на видных местах.
такая традиция.
псих, который тебя убил, кажется, тоже испанец
по совпадению.
у нас была своя история
которая закончилась когда ты решил вернуться в Россию
пишет Аня
и поэтому
у нее не было выхода
она не могла предпочесть ни тебя ни меня
только в виде пепла
который можно разделить
между Гончаровским парком и Вольвендайлем
вот ты поднимаешь морду кверху
выходя во двор из подвала где мы одно время жили
недалеко от парка Амбиорикс
внюхиваешься в воздух
такой невероятно свежий утренний
жизнеутверждающий жест
какие новости
обожаю, когда ты слегка поворачиваешь морду в бок.
как бы вслушиваясь и вдумываясь, что тебе говорят.
очень собачий и человечий поворот морды.
вот я держу твою морду чтоб ты не тыкалась в двери лифта
иначе лифт резко остановится посреди этажей
как бывало уже не раз.
старые брюссельские лифты с фотоэлементом.
это мы их убили — говорит Аня.
(Аня запугана брюссельскими соседями,
вернее, по сути, одной соседкой,
которая однажды превратила ее жизнь в ад
из-за собаки.
вернее, там было две соседки.
Они были недовольны нашей собакой
и как только я уезжал,
они начинали терроризировать Аню,
нутром чуя ее беззащитность эмигрантки с маленьким ребенком
они начинали стучать в дверь и окна
угрожать полицией.
с тех пор Аня категорически отказывалась оставаться
без меня с собакой)
кого мы убили? спрашиваю.
их обоих, говорит Аня.
а. ну не знаю.
Я, честно говоря, почувствовал если не радость, то облегчение,
когда узнал, что Джонатан мертв.
потому что если бы выяснилось,
что этот урод убил беззащитное животное, а сам выжил,
то моей злости не было бы предела.
а я не люблю злиться.
ладно
приезжая в Марсель, на самый красивый в мире вокзал,
глядя с него на город и на церковь Нотр-Дам-де-ля-Гард вдали на холме
любой заезжий пес может почувствовать себя равным всем на этой земле.
Вот мы глядим там на пожар в соседнем доме
ты тревожно потявкиваешь
вот ты убегаешь от меня ночью с чердачка
выбираешься через приоткрытое парадное
и бродишь по ночному Марселю
а под утро возвращаешься ко мне под бок
как в песне про пожилого поэта и его молодую возлюбленную
любившую летать по ночам
вот ты насрала у ворот российского посольства в Брюсселе
Вот ты носишься как маленький бычок в Сан-Чезарио
по частному вспаханному полю
вот мы каждый раз приостанавливаемся из-за тебя
на лужайке у часовни Сталле
в ней “окно прокаженных”
через него больные могли наблюдать службу с улицы
внутри хранится мантия святого Роха,
он исцелял людей от чумы, заразился сам
и пошел умирать в лесную хижину
пес Герхард принес ему туда хлеб и святой исцелился
Герхард стал его помощником
Вот поезд идет по старинной кирпичной эстакаде над Сталле
вот в Брюсселе осень листья шуршат и слышно с тротуара
как я в комнате на первом этаже глажу твое белое яблочное брюшко
(из-за твоей любви к яблокам я называл тебя яблочным брюшком)
приговаривая
ты моя любимая
ты моя хорошая
ты моя собака
ты моя сказка
ты мое счастье
ты мое солнышко
и я рассказываю тебе истории твоей жизни
помнишь, как ты попала на передержку?
новые жильцы квартиры,
куда ты прибежала с братцем из области за 100 километров,
угрожали собакозащитникам, что они тебя съедят,
и в итоге продали тебя им за бутылку водки.
вот ты поднимаешься по лестнице книжного магазина Пассапорте.
хозяева которого уже сто раз пожалели что пригласили всю нашу семью
на резиденцию при магазине
вот ты облизываешь там недавно родившегося Леона
вашего щенка надо срочно облизать
говорит Аня от твоего имени
вот ты рыщешь на радужном поводке по улице Дансарт
вот мы идем с тобой по Альсенберг
моей любимой брюссельской улице
длинной как наша с тобой жизнь
длинной как твой хвост
бесконечной как наша нежность к тебе
по пятницам вечером толпы людей в открытых кафе
сидят здесь
пьют пиво вино
за тебя
за нашу с тобой печаль
за нашу с тобой несусветную тоску
по дому
ты тянешь меня мимо них
мимо китайской закусочной
мимо сквера поэтов
мимо кафе Часы
тянешь вперед туда где горы и леса в тумане
на горизонте
в перспективе улицы Альсенберг
тянешь меня как тень
по этой улице
ты и была моей тенью
моей тенью, которая ждет, что я вернусь,
бездомная, и пройдусь с ней вместе
в летней ночи [1]
ты была моим наглым облаком
нет, ты была моей тенью
и забрала с собой
огромный кусок
моей нежности, глупости,
безумия,
человечности
на фоне твоей смерти
на фоне всех
смертей
у меня поубавилось разума
и гуманизма
и я хожу как помешанный
по обоссанным тобой
брюссельским улицам
хожу как обоссанный
по исхоженным брюссельским улицам
и повторяю
собака моя
собака моя
моя собака
и моя боль обретает форму собаки и скалится высунув язык
и тыкается под каждое дерево
в поисках выброшенного никому не нужного полусгнившего
кусочка забвения
и сливаются трехэтажные цветные дома-колонки
и к черту распадается город
разные части которого были связаны только нашими с тобой маршрутами
и переездами
из Андерлехта на Шумана
оттуда в магазин Пассапорте
оттуда в подвал
потом в Эттербек
Сен-Жос
Уккль
не могу ходить ни
по каким улицам
где мы с тобой с тобой ходили
кроме улицы Альсенберг
такой длинной
что пока по ней идешь забываешь свою печаль.
все забываешь.
два раза забываешь,
на третий раз вспоминаешь
хорошо жить на улице Альсенберг
хорошо жить на улицах длиннее чем наша жизнь
надо жить на улицах длинных как твой хвост
пес, пес, уши до звезд.
не видишь себя —
хотя бы увидь свой хвост.
под небом голубым
есть коврик золотой
так я напевал про тебя — кощунственно, потому что ты же не коврик никакой
ты же очень полезная — сторожевая, охотничья, антистрессовая — собака
идем дальше
впереди старая автозаправка
а потом волшебный лесок
мы входили в него, я отпускал тебя,
ты один раз оборачивалась
а дальше уже бежала не оборачиваясь
ныряла в заросли, корни
потом в ручей
и шастала по болотам
а однажды погналась за лисой
а улица Альсенберг
между тем
вела все дальше и дальше
на окраину
за окраину
к холмам
туманам
полям
баранам
маленьким городам
волки и цветы
птицы и кроты
страшные сады
окраина
на улицу Альсенберг я сейчас пришел
чтоб воспеть тебя
моя сладкая хищница
и еда особенно мясо почему-то не лезет мне в горло
все эти дни.
примерно понятно, почему:
после своей полуголодной молодости ты была помешана на еде.
а собаки ведь вообще связаны с человеком через еду.
а человек связан со своими мертвыми через еду.
что может быть материальнее еды
бреннее еды
поедание еды причастие воскресение мертвых
кто-то есть на поминках.
кто-то ничего не ест.
не хочется расставаться с любимыми.
не хочется чтоб что-то происходило.
и мы приостанавливаем процесс.
и мы до сих убираем по привычке
все, что ты могла б сожрать на столе
но
как оказался в этом дорогом доме в центре Брюсселя
этот странный тип,
который то просил перевести ему на еду или на табак,
то кормил тебя бутербродами с осетриной?
почему же мы сразу не поняли что это опасный урод
сначала ведь мы решили не перезванивать ему
и отдать тебя на эти полтора месяца бразильянке из Андерлехта
но потом он позвонил сам и снизил цену
и тогда мы решили что тебе будет веселее с этим фриковатым чуваком
в веселом центре города
а не в мрачном Андерлехте
он выглядел благополучным небедным немолодым чудаковатым хипстером
на следующий день после него ты должна была ехать ко мне
обратно в Россию.
где спокойной жизни тебе не было бы все равно.
мне надо было бы отлучаться.
туда-сюда.
снова передержки, неизвестность.
может ворвались бы с обыском и застрелили бы тебя.
или не дай бог на улице бы снова оказалась.
вот например, пишут
Силовики поднесли табельное оружие к голове питомца Полины, золотистого ретривера, в силу врождённых дефектов и бедного здоровья размером едва ли превышающего щенка. Правоохранители угрожали застрелить собаку, написав в рапорте, что та напала на сотрудников полиции.
но нет, это я так успокаиваю себя, конечно.
на самом деле, ничего бы с тобой не случилось.
мы бы снова жили прекрасно.
в самом любимом, самом безопасном городе мира
где нас хранят
тени ушедших предков
бабушек
нежные духи старых драк
и любовей.
в последний год ты начала немного седеть.
и чуть-чуть медленнее бегать.
значит ли это, что тебе оставалось не так много?
к тому же — волонтеры, передержщики, наверное уменьшают возраст животных
чтоб их скорей взяли
значит, возможно, когда мы тебя взяли
тебе было не 3 года, а например 5,
значит в итоге тебе было 10
уже не так мало для большого пса?
помню прибыли однажды в жару на берег Северного моря
и ты стала копать себе ямку в горячем песке
чтоб добраться до холодного слоя.
классный инстинкт.
наверное от твоих дальних предков из Африки.
всякие такие дурацкие воспоминания толпятся теперь
складываясь в обратную посмертную перспективу
твой убийца писал что ты начала дрожать,
за несколько дней до смерти
если смотреть на твою гибель с точки зрения логики судьбы
то все понятно
узнав что тебя собираются тащить обратно в Россию
после того как притащили сюда,
доведя до беспамятства
таскали по разным странам Европы,
твои собачьи ангелы-хранители впали в растерянность
а тем временем демоны-разрушители
окончательно овладели
беднягой Джонатаном
который не хотел нам тебя возвращать
и одновременно дошел до идеи героически самоубиться
в борьбе с врагами Иисуса и Аллаха
так сошлись ваши смертные дорожки.
каким образом они сошлись?
не знаю, вот так бывает,
сходятся смертные дорожки
и твоя белая стрелка на морде
всегда направленная как стрелка компаса назад в сторону дома
как будто привела тебя в его квартиру(
и было как всегда тысячи вариантов чтоб ваша встреча не состоялась
тысяча вариантов, чтоб этот человек не пришел в нашу жизнь и не убил тебя
тысяча вариантов чтоб ты не стала роковой собакой в его жизни
господи
жил себе человек, как-то перебивался,
временами, видимо, начинал сходить с ума,
потом приходил в себя.
сидел с собаками, мог брать по несколько сразу.
жил почему-то в дорогом многоквартирном доме
рядом с Дворцом Правосудия.
прожил с тобой полтора месяца.
не хотел тебя отдавать,
заперся, Аня вызвала полицию
и пока полиция долбилась в дверь,
поджег квартиру.
по коридору бегают люди с автоматами
не понимающие что делать
Мужчина забаррикадировался в своей квартире неподалеку от Дворца Правосудия в Брюсселе и поджег ее
съезжаются пожарные машины
никто ничего не понимает
наш пес мечется в дыму
сбываются все его самые страшные страхи и предчувствия
В связи с этой ситуацией службы экстренной помощи эвакуировали здание. Пожар был потушен пожарными. Однако во время операции один из полицейских получил отравление дымом. Пострадавший полицейский доставлен в больницу, но его жизни ничего не угрожает. На данный момент сообщений о других пострадавших нет. Точные обстоятельства инцидента и мотивы преступника еще предстоит установить.
обстоятельства инцидента и мотивы преступника уже установлены
это долбоеб который влюбился в нашу нежную собаку
не хотел нам ее возвращать
и одновременно дошел до идеи героически самоубиться
в борьбе с врагами Иисуса и Аллаха.
все как-то сводится к теме памяти и огня
горящие города
стертые чаты
родные забывающие нас перед смертью
в Минске перед въездом в Россию
выбросил телефон с кучей фото и видео
ты там тоже была
и твой лай звучал
как регулярный тг-канал.
лай-оповещения
Coritza online:
mute forever.
снова собираюсь домой.
и говорю а где же мой сладкий пес, что-то я его давно не видел.
и тут ты, скрежеща когтями, вылезаешь из-под дивана.
мы тетешкаемся и я думаю —
вот, опять на Аню тебя оставляю.
о, думаю, чертов сон.
невозможно без конца рыдать о тебе.
извини, но ты же просто собака.
да, отвечаешь ты, я просто собака.
поэтому и не надо было вовлекать меня
в эту вашу человеческую историю.
я собака, хочу просто есть, бегать в парке
и чтоб меня гладили и играли со мной в волка.
но я тебя ни во что и не вовлекал.
я же не виноват, что ты такая красивая и нежная,
что свернула мозги этому долбоебу,
который решил, что он должен остаться с тобой навсегда
и для этого тебя надо убить и себя заодно.
да, он так и сделал.
слава богу, что ты всего этого не помнишь.
и хорошо, что про тебя не написали в газете.
просто полицейских волновало только то,
террорист ли заперся в квартире,
способен ли он убить других людей,
какая уж тут собака.
у собак не бывает историков, говорил поэт Слуцкий.
“она была очень человеческая”, писала Лиза
но человек тоже все меньше помнит свою историю.
тоже все чаще забывает, кто и когда и зачем его убил
или ударил или выгнал из дома.
тоже все больше вытесняет эти воспоминания.
и только кое-кто помнит все.
только кое-кто претендует тут
на старое нечеловеческое
амплуа
поэта
типа подключенного
к течению времени и логике судьбы,
к легенде (она же правда)
что вбита в мрачные скрижали
мы их отчасти сами выбирали
ты будущее махнувшее хвостом
вот он твой хвост
вижу его
целиком
вижу целиком наше счастье, всю нашу невероятную легенду.
но, конечно, я отдал бы любую легенду
за твою теплую шкурку
летящую ко мне по болоту
или в светлом хаосе парка Вольвендайл
в котором мы сейчас собираемся развеять твой пепел
брюссельскую его часть
на холме с видом на город
и парень на соседней скамейке то сидит в телефоне
то слушает на нем музыку
то гоняет мяч
он полностью растворен в пейзаже
и если бы он узнал чем мы собираемся заниматься
отнесся бы так же расслабленно
ну да ок
пепел так пепел
pourquoi pas
почему бы и нет
он часть нашего светлого неуклюжего запретного ритуала
вот Аня делает кулек из цветного журнала
мы берем им половину серого-белого пепла
и разбрасываем по холму
в этот момент вокруг почему-то появляется много людей, дети
с нами не могло ничего такого случиться
никакой такой дьявольской херни
вот моя основная мысль все эти дни
нам всегда везло
у нас никогда не было страшной несчастной любви
и наши родные не умирали неожиданно
и никогда в жизни мы не плакали много дней подряд
“давясь солеными волнами”, как сказал Коля,
вспоминая как ты кидалась с лаем на волны
в Галлиполи
в этот момент на холме
глядя на Брюссель
ставший собачьей могилой
мы могли бы ощутить себя частью нашего времени
нашей прекрасной современности
в котором максимальной трагедией для людей
должна была бы быть смерть их любимых зверюшек.
но эта так называемая современность вдруг вывернулась перед собой и нами наизнанку
черте-чем
разваленными городами
массовыми убийствами
на фоне которых смерть собаки кажется
незначительным печальным эпизодом
ну и ок
и правильно
никто кроме самых безумных собачников
или гуманистов
не поймет нашу скорбь
в этом парке
два года назад
ураган повалил деревья
и убило ребенка
закрытые ворота парка после этого
были обвешены игрушками
записками сочувствия, скорби
от местных
мы с тобой часто ходили к этим воротам
ждали когда же откроется парк
ты недоумевала
ворота не открывались долго-долго
за забором был виден нетронутый хаос
поваленных деревьев
никто не приступал к разбору завалов
как будто местные власти впали в шок
и паралич
от такого нашествия хаоса на Уккль
старинную благополучную окраину
вот так
а мы плачем о собаке
да
плачем о собаке
стоя растерянно
с твоим нежным прахом
глядя на псов
мирно пасущихся на вдалеке на лужайке
пусть не грянет на них
бешеный хаос
человечья трагическая судьба
вроде твоей
пусть надолго переживут тебя все псы
оглушенные взрывами
сиренами
мечущиеся в пожарах
по обоссанным улицам
в Одессе, в Москве,
в Брюсселе
и в других собачьих местах
и пусть будут счастливы собаки
самых добродушных из бельгийских контролеров
I am sorry I have no ticket
I am going to meet my girlfriend and our child in the airport
You have no ticket and you are in the first class
Or sorry
You are in the first class and you have a dog
Oh yes
And can you pay for ticket now?
No unfortunately
And do you have some identity card?
No
So you can't pay for the ticket and you have no identity card
Yes unfortunately
Go to the second class please!
в Марсель я с тобой ехал почему-то в тамбуре
и веселая компания маргиналов ехала с нами
по солнечным просторам
и всем кто присоединялся к нам они говорили
«с нами едет русская собака»
да, смесь поденко испанской борзой
непонятно как попавшей в Россию,
и русской подворотной
ушки как у инопланетянки
типичная русская собака
ты пришла в нашу жизнь
как слово собака в русский язык
мы взяли тебя как одну из составляющих
нашего счастья
но ты в итоге и стала
самим счастьем
в бесконечных бессмысленных переездах
все наше счастье превратилось в тебя, в собаку
и я же не просто так повторял ты мое счастье
поглаживая твое белое брюшко
глядя на тебя я был реально счастлив
просто от того что временно оказался рядом
с этой красотой
с такой собакой
с этими нежными зубами
с этим морем и снегом
с этим невероятным соитием
природы и человека
когда мы тебя только взяли и первый раз повели гулять
на двух поводках, чтоб не вырвалась не убежала от нас эта красота
ты оглядывалась на нас ровно через каждые три ступеньки
потом ты оглядывалась через каждые пять ступенек
потом через пролет
потом уже, когда мы заходили с тобой в парк
и я отпускал тебя с поводка
ты только оглядывалась на меня один раз
и спокойно ныряла в заросли
ты собака созданная из верности и страха
человек создал тебя из своей верности и страха
человек создавал тебя эмансипируясь от природы
от своей верности и своего страха
ты наша верность наша любовь и наш страх
ты наша вечная тревожность
ты наша общая русская собака
ты наша общая космическая собака
ты моя любимая и единственная
ну как единственная
да, ты иногда выглядела как королева
но ты не была королевой
поэтому я называл тебя про себя
не ваше королевское собачество
а твоя демократическая собачесть
любовь вселенское чувство
любя тебя, мы любили всех
в каждой собаке теперь вижу тебя и люблю тебя
ты была общая собака
и только бедный Джонатан решил тебя как маньяк присвоить
уничтожив себя и тебя
уничтожив наш мир
в то утро он заслал нам на вотсап сотни сообщений
там был жуткий микс из Джизуса и Аллаха
Израиля и Палестины
I AM ALLAH, FATHER TO MY SON JONATHAN JESUS
AND ALL THE ONE WHOM SPOKE TO ALL THE PROPHETS
FROM ABRAHAM TO MOHAMMED
KORITZA IS HERE WITH ME SHE IS CALM AND SLEEPING I THOUGHT SHE WAS GONE
BUT SHE IS HERE
он писал что он потомок средневекового каббалиста
(фамилии действительно совпадают)
и что 10 лет назад его не пустили в Израиль
и смеялись над бедным евреем
дальше идут обвинения евреев и Израиля в том что они дважды отвергли мессию, и называли его сумасшедшим
издевались над ним и снимали фильмы о нем в Голливуде
I AM JONATHAN JESUS SON OF ALLAH.
BELGIUM IS.MINE INDEED THE WHOLE WORLD IS MINE
I AM STILL AND ALWAYS WILL BE LOYal to 'הןה YHWH
родился в Испании, учился и работал в IT в США, поселился в Бельгии
можно предположить, что неприкаянность, сложные переживания своего еврейства и, судя по всему, травматичный отказ во въезде в Израиль – все это катализировало его проблемы
Ваш сионизм ваше желание обрести дом спросили ли вы меня ЭЛОХИМ АДОНАИ ХАШЕМ?
у него на стене висел большой бельгийский флаг. выглядело довольно безумно. помню, я еще очень удивился такому патриотизму.
THEY DENIED OUR FATHER IN HEAVEN
THEY IGNORED ME THEY THREW AWAY MY QURAN
THEY LIED THEY DISRESPECTED ME JESUS
дальше фигурирует некая женщина с грузинской фамилией
она и выбросила его Коран
он ее проклинает
эта женщина гуглится как посетительница мелонги в Брюсселе
возможно они познакомились на танцах
он пишет, что у Авраама было 2 жены
[в самом деле, от Сары произошли евреи, от Агари — арабы]
мой сын пытался привести к миру евреев и арабов но Израиль отказался. они пошли против мессии.
теперь Иерусалим и весь Израиль должен понять каково это быть под ударом
он как будто идентифицирует себя с местью Израилю от лица палестинцев и в целом ислама
мы вернем землю которую я дал вашим огнеотцам (FIREFATHERS)
которую я дал евреям 5000 лет назад через Моисея
мой сын осмелился сказать принцессе Елизавете [наследной принцессе Бельгии]
заткни свою пасть и отправь грузовики в Палестину
вы уже слышите как сотрясается от моего голоса Дворец Правосудия
I am YHWH CREATOR OF THE UNIVERSE
AND I SPEAK THROUGH MY ONE TRUE SON JONATHAN JESUS
THE ONE WHO DIED ON THE CROSS
AT THE HANDS OF JEWS AND PONTIUS PILOT
YOU ALREADY HEARD MY VOICE MAKE TREMBLE YOUR PALACE OF.JUSTICE
AND THOSE TRUCKS WILL ROLL INTO PALESTINE
в биографической справке на его прежней работе в IT-фирме
было написано помимо прочих пунктов
что он писал тексты для рэпера Эминема
он постил в тик-токе
видео с библейскими изречениями под хип-хоп
полицейские говорили после пожара что по слухам
он то ли сам был палестинцем
то ли селил их у себя каких-то бездомных с Ближнего Востока
такие городские легенды
я вспомнил, что он жаловался нам на парня,
который у него жил, а потом что ли сбежал
я нашел его сочувственный комментарий в сети
под просьбой какой-то арабской беженки
о помощи
AND THOSE TRUCKS WILL ROLL INTO PALESTINE
его действительно раздирала эта тема
возможно помимо еврейского у него действительно было еще и арабское происхождение
отсюда проблемы с разрывами идентичности и ссылки на Авраама
отца-прародителя
который должен был бы снять с него травму разрыва
а может и нет
может просто дело в том
что
волна шока
приходящая с Ближнего Востока
образует воронку
которая захватывает
самых разных людей
в том числе эмоционально уязвимых
их переживание своих бед
их сочувствие к себе
это одно целое с сочувствием к миру
с сочувствием палестинцам
их бездомность и непризнанность
одно целое
с бездомностью палестинцев
с несуществующим
палестинским государством
в разрывах обыденного ума
в муках бездомности
прорываются связи
взрывающие несуществующий круг
семьи, друзей, коллег, соседей и родственников
это мычит политика которая в итоге
оказывается неспособна
говорить ни на каком языке
только бормотать
что-то религиозное
и так человеку напоминается о том
что он един только в Боге
так человечеству напоминается о том
что оно едино только в Боге, и о том,
что это единство раскрывается только
в разделении, войне, огне
и евреи соединяющие в неразрывном разрыве
свою неприкаянность со своим старым-новым
обретенным-невозможным
сионистским домом
снова оказываются в центре сюжета
и нож политики в ее негативном смысле
как машины разделений
вечно разрезает братско-сестринский народ
единого человечества напополам
как наше сонное сердечко
и мы все оказываемся внутри
религиозно-архаического бредового комплекса
безумного Джонатана
который видимо в искупление грехов этого мира перед ним решил принести в жертву нашу собаку
которая должна стать его семьей, родиной и домом
он пишет что готов умереть и попасть в рай
и восстать как Феникс
и что наша собака тут вместе с ним
тоже готова
(Ане слышно как она лает из-за двери)
и что она нас больше не любит
что она теперь его и ничья больше
что она любит только его
что мы ее бросили
что они семья
что они ели из одной тарелки
и что любой кто попробует вломиться
должен быть готов встретиться с господом
и войти в адское огненное озеро
SHE IS NOW READY TO FIGHT TO THE DEATH!!!
FOR TODAY WE ENTER HEAVEN AND GOD KNOWS EVERY WORD I SAY IS TRUE.
COME FIGHT FOR KORITZA IF YOU DARE.
WE ARE BOTH READY TO DIE THIS VERY DAY.
ARE YOU!??!??
FOR GLORY SAKE
FOR.VENGENCE SAKE
FOR.JUSTICE.SAKE
FOR ALLAH
WAR!!!
---
тебя собаку любить так легко легко
тебя собаку любить так легко легко
а человек человека
уже так достал, достал
от человека
человек так устал, устал
а тебя собаку любить так легко легко
весело и далеко, далеко
бешено и высоко
опять ты, дуреха, сожрала какую-то дрянь на улице
птицы кружат над крематорием для животных
мы видим очень старую женщину
с ярко-красными губами
немного как из могилы
и такой запах в воздухе
как возле кондитерской фабрики
они что, подбрасывают какую-то ароматическую сладость в печь
чтоб не чувствовался запах?
нет, улыбается работник,
просто тут кондитерская фабрика неподалеку
а сам дым кремации не имеет запаха
эта старая женщина приезжает сюда на своей машине
три раза в день кормить птиц
и почему-то особенно очевидно в этот день
на брюссельской окраине
что мы растворимся без остатка
я, ничей суверенный человек
ты, наше бесправное животное
без остатка
и хотя бы в этом мы с тобой равны
хотя бы в этом наша с тобой есть сила
страшная сила
нашей жизни
и наша нелепая трагедия
и наша нелепость
дай лапу подруга
остается один вопрос
кто задумал эту трагедию
кто написал поэму
кто слушает сейчас все это вместо тебя,
моя сладкая моя любимая собака?
Вот ты добралась до Москвы.
вот мы тебя притащили домой.
Вот мы пришли с тобой на пятьсот пятнадцатое протестное стояние с самоварами
на Ивановской горке
вот ты опять украла оставленный кем-то блин на скамеечке
На Бутырской пришел техник и повел меня на крышу
показывать какую-то антенну,
а мы тебя еще не оставляем дома одну,
и я взял тебя с собой и вытащил тебя на покатую крышу,
и ты карабкалась вслед за мной по откосу.
Одна из многих нелепейших ситуаций в нашей с тобой жизни.
Техник потом спросил: “вы ее что, в космос готовите?”
Готовим в космос, да.
Обожаю эти нелепости.
В них человек который бьется своим несчастным умом
с хаосом жизни, с мутной логикой судьбы
потом отстраняется от силы разума
плывёт по течению
доверяется судьбе
и кажется себе мудрецом
и выглядит от этого ещё более нелепо
кто-то добровольно отказывается от разума и памяти
кто-то теряет ее мучительно
кто-то вдумывается, пытается понять и вспомнить.
два раза забываем.
на третий раз вспоминаем
люди созданные
из забывания
страхов, травм и кошмаров
люди пересозданные
из их вспоминания
остается только гадать
что ты вспоминала
мечась в дыму
в кабачках судьбы
в дыму
сбывающихся плохих предчувствий
моя собака
земля летит вперед, унося нас от каждой прожитой боли
сбивая с ног, выбивая мозг
вытесняя воспоминания
а держаться не за что кроме боли
и чтобы не падать, приходится держаться за нее
проходят дни
и новые мелкие-мелкие прожилки света
проступают на окоченевшем коме ужаса в моем сердце
и пройдет еще много времени
прежде чем он окончательно превратится
в твой светлый пушистый силуэт
и тогда из каждой точки движения земли
ты будешь видна мне, моя рыжая звездочка
а пока я просто посылаю привет твоей ушастой морде
из 22 года,
из лучшего города в мире, в котором ты провела свои лучшие дни,
через всю Европу, сквозь которую ты неслась в собаковозке,
дрожа в клетке, забывая себя, свое прошлое и свое имя.
какой же у тебя длинный хвост, подруга.
[1] Моей тени, которую я бросил перед тем, как
пересечь границу, моей тени, которая осталась
одна и прячется в ночной тьме,
замерзает там, хоть ей и не нужна виза.
Моей тени, которая ждет, что я вернусь;
бездомная, пока я не пройдусь с ней вместе
в летней ночи.
…Моей тени, которая попадает под машины и фургоны,
под шрапнель и пули
летая без крыльев,
моей тени, которой некому помочь,
истекающей черной кровью,
сквозь раны памяти,
сейчас и всегда.
Мосаб Абу Тоха (р.1992), палестинский поэт
2022—2026