* * *

Если я 
не лёд
а мёд
под ногами
майора

Под твоими
ногами 
слабое
эхо 
в комнатах

Что остается 
от умерших
обычно?

Следы
пыток
следы 
любви
детские
увечья 

Или 
только 
чистота
памяти 
её вечно
меняющаяся
интенсивность.

* * *

Человек может 
написать за жизнь 
одно гениальное
стихотворение
или два-три
хороших
текста 

Что бы я могла
написать тебе?

Смотри снег
летит 
мимо моих
зрачков сквозь
меня
ложится на
ресницы 

И рот открыт 
как у пятилетнего 
ребёнка 
или жертвы
военного 
преступления 

Секс с другими 
не меняет 
оболочку 
глаз
сетчатку
глаз
в них
ты
ты 
ты

И что 
ты
на самом
деле 
самое длинное 
из всех
слов.

* * *

Если поэзия
теперь варварство
то говори
со мной
про неё 
только как
про функцию 

Пальцы 
замёрзли на ветру
крылья птички
в снегу
её мёртвое тельце 
цвета серо-синего 
жемчуга

Помнишь
как ты 
не отвернулся?
а смотрел
так секс
и смерть
целуют лоб
ради короткого 
прикосновения 

Глаз
к серому движению 
неба
такому беззащитному
голому
над нашим 
миром
и двором 
где ты смотришь
на птичку
на меня.

* * *

Ты умер 
и значит
ты простор

Над севером 
и югом
над отрывистым 
лаем собак
и свистом 

Смотри 
какое тихое
лицо
у свидетельства 
молчаливое 
словно вода

Смахнёшь 
снег
как слёзы
увидишь 
черноту 
её гладь
нерушимую
блестящую
и вой 
над ней
сквозь тишину.

Офелия

Гниет твоё
платье 
обхватывает ноги
в воде 
вместе с тобой
движутся незабудки 
лютики 
растерянная ромашка 

Останавливается 
менструальная кровь
и мой взгляд 
останавливается 
также 
белый лоб
розовые щёки
руки раскинутые
чтобы принять 
толщину воды

Как тяжесть
тела 
любовника 
сквозь мороз
новизну репрессий
спираль репрессий
мой взгляд
застывает на движении
воды 

Вокруг твоего
лица 
ржавых волос
скорости течения
вдоль мёртвого
тела.

* * *

Города которые 
мы видим
из окон 
заснеженные 
города на фото

И города 
после 
бомбёжек 
в каждом городе

Легион улиц
где ты не взял 
меня за руку
и где прошло 
чьё-то чужое
детство 

Вошло в хрупкое
зрение
в разбитое стекло 
в свидетельство 

От которого 
отворачиваешься
или впиваешься
жадно глазами

И стоят 
неузнанные 
перед
неопознанными
голые как 
плечи
в зимней комнате.

* * *

Что такое
посмертие?
место
где ты
свет

И снежинки 
тихо
бесятся
на границе
сознания
как в детстве

Белым пламенем 
плывёт 
этот мир
ещё
не причастный
к горю

И стоишь
у окна
как в шесть
двенадцать 
лет

И свет
тихой 
судорогой
касается 
твоего 
лица

Движется
по ресницам
губам
по всей
тебе
которой 
больше нет
нигде.

* * *

Как наше
тело
узнаёт любовь
после ненависти 

После машины
государственной 
поликлиники
после машины
секса

Не слишком ли
трепетно
это узнавание?

Тоньше марли
в разорванном
мире

Как мы
прикасаемся
к тем кого
любим

Плечи 
подмышки
пальцы

Обернуться 
в огонь
в зимней 
комнате

Чтобы потом
в длинной очереди
людской
и чужой
больше никогда
не узнать
себя.

* * *

На каких
мёртвых крыльях 
поэзия
несёт 
сама
себя

Как она 
собирает
себя
из языка
смерти
и слюны
любовников

(Каждый раз
заново) 

Чужие позвонки
в анатомическом 
театре
вот всё
что ты
и я 
знаем про
речь

До того
как она
захлестнёт
волной
посреди 
желания 
или скорби 

И выйдешь
из неё
немая
белая 
как простыня

и не сразу
вспомнишь
а как работают
слова.