Фортепиано в огне (2001–2004)

Из-за бесконечной стрельбы мама даже не пыталась застеклить окна квартиры. Вместо этого, как и многие чеченцы в то время, она затянула их прозрачной пленкой, которую проще было заменить в случае чего. Иногда по утрам мы находили на полу пули — маленькие подарочки от федералов, которые пластик был не в силах задержать. Мама все время пыталась сохранить их на память, но как только она о них забывала, я отправляла пули в помойку. Мне хватало выстрелов в школе. Иногда казалось, что “калашниковы” стреляют прямо за школьным забором, потому что окна класса, в которых стекол тоже не было, выходили на оживленную улицу.

“Так, дети, закрываем учебники, — спокойным и ровным голосом говорила Роза Арбиевна, моя классная руководительница. — Залезаем под парты и кладем руки на затылок. Без паники”. Мы тут же выполняли все указания. Одни плакали, другие хихикали, как будто это было какое-то приключение.

Одним осенним вечером мы с мамой были в гостях у друзей в соседнем районе, Ипподромном, и она не уследила за временем. Когда мы наконец ушли, уже смеркалось, хотя не было даже семи часов. Недавно прошел дождь, воздух был свежим. Я в резиновых сапожках увлеченно прыгала по лужам. Внезапно я оказалась по колено в воде — моя левая нога угодила в люк, который хитро замаскировался под лужу. Посмеиваясь, мама достала меня из лужи, и я вылила грязную воду из сапога.

Небо вскоре потемнело, фонарей не было, и деревья стали похожи на монстров. Путь домой проходил мимо большого блокпоста; когда мы приблизились к нему, мама велела мне поторопиться и вести себя потише. Она сжимала мою руку, и ее напряжение передавалось мне. Военная база на фоне темного неба выглядела жутковато. Через узкие щели окон пробивался оранжевый свет и доносились приглушенные разговоры и музыка. Мама еще крепче стиснула мою ладонь и ускорила шаг. Внезапно я услышала смех, и на крыше блокпоста, который был уже в нескольких метрах, появились маленькие шатающиеся силуэты людей.

— Быстрее, быстрее, — прошипела мама.

Мое сердце колотилось. И вдруг земля подо мной начала взрываться, а в ушах зазвенело от громких выстрелов. Кто-то стрелял в нас и смеялся. И вместе с ним еще десяток человек.

— Лана, не двигайся! — закричала мама. А потом, повернувшись лицом к федералам, крикнула в их сторону: — Эй!

Я застыла и в ужасе смотрела, как прямо передо мной пули на ужасающей скорости врезаются в землю, оставляя маленькие облачка дыма. А потом я сама начала кричать.

— Эй! — продолжала мама. — Прекратите немедленно! Со мной ребенок! Прекратите, сволочи!

Стрельба прекратилась. У меня тряслись колени, а рука пульсировала от боли так крепко мама ее сжимала. Я вдруг ощутила жуткую слабость и не знала, хватит ли у меня сил дойти до дома. Мы не двигались с места, как будто ноги к земле приклеились. А мама продолжала кричать на федералов, взывая к их совести:

— Покажитесь, трусы! Трусы! Посмотрите на женщину и ребенка, которых вы чуть не убили! Ей всего семь лет!

Солдаты замолчали и вернулись на базу. Музыка тоже замолкла. А небо уже стало совсем черным.

Мы шли домой, потрясенные и напуганные. Мои всхлипы перемежались с хлюпаньем воды в сапоге, но оно перестало казаться забавным. Когда мы пришли домой, мама заварила мне чай, и мы вместе устроились в кровати. Я все еще тряслась.

— Мне кажется, тебе нужна сказка, — сказала мама. — Помнишь мою историю про страх и то, как его победить?

— Расскажи снова.

И она рассказала.