Ожидания 2026. Часть 2

Планы издательств “тамиздата” (в основном русскоязычные книги, выходящие вне метрополии) однозначно свидетельствуют как минимум о больших надеждах на читателей — ожидается довольно много и самых разных книг. Разумеется, этот рынок несравним с внутрироссийским по оборотам, по количеству наименований и тиражам, зато явно превосходит отсутствием цензуры (внешней и внутренней). Не будем тут рассуждать о том, что важнее, отметим лишь, что эти сегменты дополняют друг друга — правда, увы, не равноценно — читатели вне России имеют неполный и сложный доступ к выходящим заграницей книгам.

Разумеется, книгами, попавшими в этот обзор, грядущий год не исчерпывается: не все издательства соообщили нам о своих планах, некоторые книги, возможно, пока держатся в секрете, а некоторые еще не возникли даже в головах у авторов. С другой стороны, обстоятельства и планы у издателей могут меняться, и возможно, не все заявленные книги успеют выйти в 2026, у каких-то могут измениться названия и обложки.

Первая часть обзора

Vidim Books

Андрей Зубов. “История России XIX столетия. Том 3”
Третий том посвящен первому периоду царствования Николая Павловича. Натура “рыцаря Николая”, как его звали в детстве, “Дон-Кихота самодержавия”, как называли потом, настоялась на идеях абсолютного консерватизма его наставников, историка Николая Карамзина и генерала Матиаса Ламсдорфа: человек — малозначим, государство — самоценно. Подданные должны повиноваться царю, как солдаты — своему командиру, не рассуждая. Николай фанатично верил в богоданность своей власти.

Отец Алексей Уминский. “Живой и на воле. Беседы с Ксенией Лученко”
В беседах с журналисткой Ксенией Лученко отец Алексей Уминский рассказывает о своей жизни начиная с советского детства. Хипповская юность, работа школьным учителем, приход к вере, удивительные знакомства, рукоположение, роль отца Александра Меня в истории России, сложные 90-е, помощь бездомным, паллиативным детям и заключенным — обо всем этом он рассказывает легко и искренно, с тем светом, который помогает даже в темные времена. Каким оно было, то время, когда мир не делился на своих и чужих? Как произошло, что Русская православная церковь встала на службу государству? Как подвижники 80-х в наши дни оказались на службе у насилия? Наконец, как остаться на стороне правды и не сломаться после потерь.

Залина Маршенкулова. “Все было хорошо, пока не пришли феминистки”
Хроника истории российского феминистского движения с 2010 года по настоящее время, рассказанная через личный опыт. С самого начала своей карьеры Залина сталкивалась с мизогинией в медиасреде. Даже после запуска канала Breaking Mad многие считали, что автором проекта был мужчина, поскольку не верили, что женщина может разбираться в политике или писать остроумные политические комментарии.

Людмила Петрушевская. “Времени нет — есть букет колокольчиков”
Людмила Петрушевская — человек, который умеет работать с хаосом. Он знаком ей с голодного военного детства. Сегодня та девочка, которая пела по дворам Куйбышева ради хлеба, — знаменитый писатель, о ней говорят: “великая”. Так и есть. Великая Петрушевская — всегда голос времени. И в своих пьесах (“Уроки музыки”, “Три девушки в голубом”, “Московский хор”, “Чинзано”), и в прозе (“Свой круг”, “Время ночь”), и в сценариях (конечно же, “Сказка сказок”), и в сказках, и в песнях, и в картинах…
Но сегодня Петрушевская говорит: “Времени нет”. Так она назвала свою книгу, которую давно хотела собрать из заметок для интернет-дневника, начатого ею еще в 2016. Это хроника того, как мы живем последние годы, проводник среди хаоса, абсурда и страшных перемен. Здесь все названо своими именами, честно, смешно, пронзительно и без страха. Да, как будто бы нет больше времени. Нет справедливости, покоя… много чего нет. Но, говорит Петрушевская, есть букет колокольчиков. И наши дети, и свобода, конечно.

Андрей Иванов. “Харбинские мотыльки”
Безумие творится среди русских эмигрантов в Таллине 1920–1930-х годов, тогда он назывался Ревель. Выброшенные за край жизни Страной Советов, они тоскуют по родине, от которой остается “связка анекдотов”. И ищут в маленькой Эстонии работу, деньги, хлеб, кокаин, новую идеологию, новую нормальность, себя… Здесь же зарождается, еще до Гитлера, убогий русский эмигрантский фашизм, такой же мелкий и мерзкий, как мотыльки, прибывшие в посылке от китайских идейных соратников. Но фашистские мотыльки оказываются обычной молью, пожирающей лучшее, что есть у человека, надежды идут прахом, а светлое будущее обрывается “в одно лето”, в 40-м году.

Андрей Аксенов. “Как проигрыш в русско-японской войне помог революции в России”
Остросюжетный исторический экшен о Российской империи в 1903–1905 гг. — накануне и во время Русско-японской войны. Это книга о том, как череда порой неверных и несвоевременных решений, запутанных процессов, конфликтов между государственными деятелями — и одно большое поражение в предполагаемой “маленькой победоносной войне” запустило цепную реакцию, от которой содрогнулась вся Российская империя.

Милослав Чемоданов “Нормальный мальчик”

Überbau

Феничев. “Лирика”
Собрание сочинений пионера абстрактного хип-хопа и автора текстов “2h company” и “Есть Есть Есть”. Не выходя за рамки им же придуманного жанра, Феничев стал важнейшим петербургским поэтом XXI века: написал для Мариинского театра первый в истории хип-хоп балет, создал постановку для музея Ахматовой в Фонтанном доме, сочинил экскурсии по художникам-авангардистам из экспозиции Русского музея. Это не считая альбомов, последний из которых вышел в ноябре 2025. Достаточно сказать, что предисловие к книге написал Леонид Десятников.

“Историки о будущем”
Символически — это наша попытка пробить (головой) бетонную стену безрадостных перспектив. Фактически — сборник статей ученых из Венгрии, Германии, Греции, Польши, России, США, Франции, Эстонии, авторы которых сходятся в одном тезисе: в эпоху кризиса идеологий ответственность за будущее распределяется пропорционально возможностям его помыслить. Это академические тексты, но мы сделали все, чтобы они стали доступны заинтересованным читателям. В эпоху быстрого дофамина, поднятая в книге тема стоит определенного уровня интеллектуального напряжения.

“Политзеки о будущем”
Очень важный для нас проект, который мы готовим совместно с “Первым отделом”. Политический заключенный в РФ — это по определению человек, которого заботит завтрашний день не только в плане хлеба насущного. В этой перспективе их принципы — и есть будущее. Поэтому видение сегодняшних политзеков для нас имеет не только социальную, не только нравственную, но и историческую ценность.

Издательство книжного магазина “Бабель”

Михаил Башкиров. Озарения молнии. Невероятная история якутского шамана, который хотел изгнать Путина (с участием StraightForward Foundation)
В своей книге историк Михаил Башкиров, который в 2019 году провел рядом с шаманом и его командой несколько месяцев, пристально наблюдая за происходящим, рассказывает удивительную историю Габышева, а через нее — о большой России за пределами Москвы, о людях в ней и о том, какими методами современное российское государство подавляет тех, кто пытается ему противостоять.

Ксавье де Местр. “Путешествие вокруг моей комнаты” / “Ночная экспедиция вокруг моей комнаты” (пер. с фр. Н. Зингера)
Новый перевод прото-модернистской дилогии Де Местра, удивительная книга, которая по языку и сюжету опередила собственное время, буквально предложив потомкам какие-то модернистские литературные ходы и приемы.

Ирина Расторгуева. “Pop-Up Propaganda” (пер. с нем.)
В своем уникальном стиле, точном, но ироничном, Ирина Расторгуева показывает последствия самоотравления России пропагандой в монтаже из газетных вырезок и независимых репортажей, основанных на собственном опыте и на анализе авторов, как критически настроенных по отношению к Кремлю, так и лояльных к России. Гран-при Лейпцигской ярмарки за лучший нонфикшн.

Виктор Вахштайн. “Сообщество судьбы: угроза, выбор и солидарность”
На этот раз книга сугубо научная, но читающаяся не хуже детектива, потому что Вахштайн ведь как рассказывает, так и пишет, а рассказывает он — вы сами знаете как.

Анна Горвиц. “Мы были здесь”
Об этой книге невозможно рассказать без спойлеров. Скажем так — это тончайшая психологическая проза про войну, про боль, дружбу и любовь. Книга, которая в буквальном смысле тебя захватывает на первой странице и не отпускает до последней. Иллюстрирует книгу сама автор, потому что вообще-то она прекрасная художница. А издатель мечтает, чтобы по этой книге сделали мультфильм — вот, Миядзаки бы смог, наверное.

Михаил Калужский. “Легенда о Карагай”
Новая книга прозы драматурга и историка театра Михаила Калужского — экспериментальная проза, имеющая подзаголовок “Роман в сорока некрологах”. История забытого советского композитора — а на самом деле, история самой страны и взаимоотношений человека с государством, история семейных тайн на фоне загнивающего, но все никак не дохнущего тоталитаризма.

Армен Захарян. “Письма темных людей”
Цикл лекций Армена Захаряна об уничтожении еврейских книг в Европе, дополненный расширенным комментарием.

Сергей Кузнецов. “Три или четыре дня”
Сложносочиненная, а на самом деле совершенно понятная и такая… близкая лирическая проза, про любовь и ее невозможность в разные времена и среди разных, а на самом деле таких одинаковых людей.

Давид Маркиш. “Мальчик Юра: мираж на фоне мифа. Сказка”
Новый роман классика израильской русскоязычной литературы; фантазия, основанная на биографии Юрия Олеши, очень красивая и грустная книга.

Freedom Letters

Виктор Клемперер. “LTI. Язык третьего рейха”
Знаменитая книга немецкого писателя, филолога-романиста о языке национал-социалистов, в которой сочетаются живая форма, поразительные факты, а главное — проницательные наблюдения за бытовым и официальным языком нацистской Германии, главным орудием манипулирования массовым сознанием. Это не только волнующий документ, живое свидетельство человеческой судьбы, но и уникальный памятник эпохи, проблемы которой до сих пор актуальны, вызывают раздумья и споры.

Павел Кушнир. “Мазурки по средам”
Рассуждения Павла Кушнира о музыке и политике.

Питер Померанцев. “Как выиграть информационную войну” / How to Win an Information War (пер. с англ.)
Захватывающая биография британского журналиста Сефтона Делмера, который во времена нацизма запустил в эфир экспериментальную радиостанцию GS1, вещавшую на территорию Третьего Рейха. Вместо серьезных обращений он создавал гротескные передачи, чтобы разрушить пропаганду Третьего Рейха изнутри. Но книга Питера Померанцева — не только рассказ о гениальной провокации, но и глубокое размышление о том, как вести информационную войну с диктатурами сегодня, анализ современных методов информационной борьбы с тиранами и диктаторами.

Роман Лейбов, Олег Лекманов. “Сталин думает о нас”
Комментарии к “Родной речи” 1949 года. В приложении — тексты Льва Рубинштейна.

shell(f) publishing

Карина Папп. “Zungenbrecher” (пер. с нем. А. Рахманько)
Zungenbrecher (нем. 1. “труднопроизносимое слово”, 2. “скороговорка”). Это дебютный автофикциональный роман переводчицы Карины Папп о языках и поиске дома, надежды и желания. Это роман-перевод, и форма — важный элемент, объединяющий истории Киры и рассказчицы. Кира уезжает из Санкт-Петербурга учиться в Берлин. Лавируя между учебой и подработками, влюбленностями и тревогой за будущее, она пытается расслышать собственные желания. В мире, где войны и катастрофы становятся фоном повседневности, она посвящает время поэтическим переводам. Кира ищет язык сопротивления. Кира ищет любовь. Кира ищет саму себя.

Алиса Кусти. “DENDRARIUM”
DENDRARIUM — нон-фикшн с элементами автофикшна, где биография натуралиста и мечтателя Владимира Дегтярева, создавшего сад в Соловецком лагере, становится одновременно детективом и притчей о человеке, который не смог отказаться от своего пути даже в самых страшных обстоятельствах.

Алина Моисеева. “Надя сказала, что сама напишет эту книгу”
Читала ли Надя, героиня текста Андре Бретона, книгу о себе? Она видела наброски — и они ее расстроили. Надя, или Леона (так звали реальную девушку, которая изобрела себя как Надю), вписана в текст Бретона как “случай” — одновременно чудесный и клинический. Однако она участвовала в разработке персонажа: это видно из ее писем Бретону. Писательница Алина Моисеева возвращает Наде-Леоне ее соавторство. Сюжетная линия романа строится вокруг чтения героиней Бретона книги о себе и ее переписывания.

Аня Макеева. “Вещички большие и малые”
Марина, героиня сборника рассказов Ани Макеевой, бросает театральный институт и начинает писать. Режиссерская логика — собирать мир из чужих голосов — перестает работать, и Марине приходится говорить напрямую. Письмо становится способом разобраться, кто она вне театра. В центре этих текстов — личные и семейные вещи, через которые героиня возвращается к прошлому и пересобирает себя.

Анастасия Ушакова. “Циклы природы”
Поэтический язык текстов Анастасии Ушаковой показывает, как билингвальность и обрывочность становится не только свойством языка в эмиграции, но и модусом самой жизни — между. В разрывах между странами и культурами, идентичностями и ролями письмо для автогероини — опора в реальности, расщепленной временем, географией и экзистенциальным опытом.

Лида Стародубцева. “Хилья идет”
Первый роман Лиды Стародубцевой посвящен тому, как прошлое, о котором мы практически ничего не знаем, может преследовать нас и влиять на нашу судьбу совершенно неожиданным образом. Героиня текста становится случайной свидетельницей такой поколенческой связи, которую невозможно ясно прочертить, и осознает себя как человека, проделывающего символический путь.

The Bookest World

Саша Филипенко. Слон (пер. на литовский яз.)
В качестве исключения упомянем и один перевод на другой язык: последний роман Филипенко, вышедший в прошлом году на русском и беларусском, сейчас переводится на немецкий, чешский, шведский — и литовский; примечательно то, что литовский перевод готовит к изданию небольшой многоязычный вильнюсский книжный магазин. Здесь можно усмотреть микро-тенденцию — переводные издания русскоязычных текстов нередко стали делаться силами эмигрантских, а не местных издателей (см. франкоязычные издания Éditions Tourgueneff, билингвальные сборники издательства Hyperboreus).